Письма.

1. Бунтует ветер и в комнату,через открытое окно,влетает вечер,
    Тогда отрывки снов становятся единым эпизодом.
    Как тот эскиз: глаза Вселенной,уши,плечи...
    Твоя рука,проблеск теней и лоб. Стекает капля пота;
    А у меня, представь,стена окрашена песочным цветом.
    И провести бы горизонт,немного гальки, шум прибоя.
    И солнце ласково взбирается,погладив море. Лето.
    Мне вспоминается улыбка и как мы спорили с судьбой. Я...
    Дуновеньем ветерка, оранжевым светящимся шар`ом,
    Растреплю волосы и - онемею от восторга,
    Когда зелёный,нежный,чуть отдающий солью ком,
    Пройдёт от пяточек к глазам,глядевшим чуть за край порога.
    Остов сломается;мосты раскрошит каплями дождя,
    Морским узлом дороги свяжутся..и кто- то в дверь звонит.
    Ну вот,накапал. Лист шестой,измаранный подряд.
    Так исчеркать бы поцелуями оплёванный тобой гранит.
    Так исчеркать бы поцелуями и выпить всю,до дна,
    Но ветер стих. Передо мной-стена цветов пустынных.
    А Питер спит. Пойду домой,налью себе в бокал вина:
    - Прошу не отправлять письмо,пока чернила не остынут.
2. Открою сумку,в ней-полно ракушек,
    Тех самых,что ты мне насобирал.
    Прикладываю осторожно к ушку:
    Урчанье волн,фантазии о мирах.
    И сразу эту стужу забываешь,
    Очутишься ты среди скал,пещер.
    Открыв глаза,с улыбкой замечаешь,
    Что шкафчик полон собранных вещей.
    Ты лист шестой, а я двенадцатый по счёту
    Уже списала;много рассказать
    Мне хочется,а главное:какой ты?
    Какой сейчас? Нет,дай мне угадать.
    Наверное,мальчишеской улыбки
    И след простыл. Глаза - зелёный лес.
    А волосы,как рожь,мягки и зыбки,
    Но взгляд твой-пламень,льющийся с небес.
    А пальцы...пальцы-это чистый шелк
    Так хитро довести до точки невозврата
    Кузнечиком всегда вприпрыжку шёл.
    В груди моей всегда звенишь набатом.
    А пишешь так,будто святыня или храм.
    Я лира,повторю,совсем земная.
    Тебе шепчу,что больше не отдам.
    Сама-что никуда не денусь-понимаю.
    И честно,ты волшебников сильней.
    Чуть подожди,с работы вызывают,
    Улыбку,что чем "до ушей" длинней
    Имя твоё явиться заставляет.
    Я всё решила. Даже взяла отпуск.
    С первых ночей об этом я мечтаю.
    У почтальонов самый дивный возглас:
   - Страниц? Двенадцать.
                                          Жди. Я вылетаю

А я бы,наверное,не поверила,
Похожесть сдирая свою намеренно,
Когда поломали привычный круг,
Сказали,что встречусь с одной из двух,

Что первая солнца лучом жива,
И как оказалось,во всем права,
Дорогой-извилистой,непростой -
Мне стала почти святой.

Вторая похожесть в другом нашла,
Как стая из лебедей пришла,
К нему обернулась последней лебёдкой...
Чего усмехнулись? Похлеще водки
Вам резали слух слова?

А голос был резок, взволнован и сух,
Я встретилась с каждой из этих двух,
И знаешь,последняя встреча эта,
Предчувствую:будет далеким летом.     

Белые крыши -
С небом предгрозовым,
Белизной дышат
Глаза,потемневшие лбы,
Ёлка кедром
Расписную трубу обняла,
Я же- твой дом,
Обетованный рай-приняла.
Солнце целует в уста,
Чуть смутившись,сосну.
Я же-единством у ста-
Жду,как прежде,весну.

А я отзвуки снова слышу,
Третьей, что гуляет по крыше,
Подражанием пахнет,свыше –
        Мне напетый речной мотив,
Но я - лира совсем земная,
Мягко скажем,так:не понимаю,
Ведь остовом-совсем другая,
       Мои песни-бредовый тиф.
Глухо борется дух мятежный,
Бархат душит,как раньше,нежный
Омут глаз зелено-безбрежный,
      Этой темы настойчив стук,
А не пишешь- свинцом наполнит
Руки.Разум совсем утонет,
Слезы, крики,всё разом вспомит,
     Пьеро чертит незримый круг.    

Ты будешь ей - Фаустом.
Она тебе - Маргаритою.
Ждешь ты отчаянный перезвон?
Чуешь ли стук копыт?

Ночи размыты- Гауссом,
Песню пою незабытую,
Розовый запах удушлив,зловон.
Знаешь ли что,убит?

Знаешь ли ты,что насквозь пробит кудрями медоносными?
Мягким овалом её лица, светом её ланит,
Тонкой осиной талией,глазками гневно-грозными,
В самых глубоких лесах-морях знаешь ли, что хранит?

Там,где тропинка искрилась сладостью,
Воздухом сахарным где ты дышал,
Там,где дивился витиеватости
Лесных деревьев-моя душа.

Фандорин тебя прошьет,считай,в два приема,
Гостей зазываешь, думаешь-отвлечётся,
Он наизусть уже выучил правила Невского съема,
Даже и так,что совсем о другом печётся,

Седые виски, будет, думала,старый заика,
Но глаза так и пляшут отчаянным жизнелюбием,
Он не из тех,говорливых,что пылко и дико
Бросают потом на десятых твоих прелюдиях,

Спустила плечо, заколола медовые волосы,
И думаешь, что поцелует твои колени?
Азазель запевает,крадучись,незримым голосом,
И незримо сжигает твои на спасенье молельни.

А если играешь словами, пусть ранний,узен,
Тебе приглянётся низенькая строка,
Затрат и минут будет круг максимально сузен,
Но стоит ли это подправленного толкА?

Нагрянут шумы и газеты сочтут это новым,
Ларец из сердец,ключ от города,алый венец,
Только венец обернётся извечным терновым,
И будет мучать удушьем багровый чабрец,

Когда потеряешь дорогу к высотным нотам,
От строчек чужих, переделанных-хохот колкий,
Вспомни,как подвернулось,сорвалось что-то,
Когда улыбнулся подправленным строчкам и толку.

Шепчется с ветром о чём-то ручей,
Я зажигаю тринадцать свечей,
И по тропинке ступаю.

Тянется следом истомленный вздох,
С небес улыбнулись лучом- верно, Бог.
Иду, не спеша,по краю.

Мне ноги ласкает морская гладь,
Упасть вниз не пустит-конечно, Мать,
Итога пути - не знаю.

Уже не боюсь завитого словца,
Моим вдохновением- радость Отца.
Звенит золотистый бубен.

Меня охраняют княгини/князья
Друг другом сильны- ну конечно,друзья,
Сверкает стогранный рубин.

Спасителем,смыслом, чертой черты,
Ухабами,ровнями вечно-ты.
 Сквозь тучи и ветер только.

Я ласточкой,радостно льющей весть,
Надеждой оправданной,чтобы съесть,
Счастливых пирожных дольки.